Человек с правым полушарием

"G": Расскажите об истории Вашего театра. Я слышал как минимум о трех проектах – дошкольном "Мире вокруг", театре антрепризы и молодежном театре "Мозаика". Как давно они существуют, и чем каждый из них занимается?

Н. Прокопенко: Я занимаюсь театральной работой с детьми уже 20 лет. На сегодняшний день наш коллектив представляет собой творческое объединение "Мозаика", которое работает в рамках системы внешкольного образования. На то, чтобы выстроить работу, было потрачено около 15 лет. Мы работаем с детьми, начиная с дошкольного периода и заканчивая 21 годом – это максимальный возраст, допустимый в Центре детского творчества, где базируется "Мозаика". Дети начинают с "Мира вокруг", где с ними занимаются развивающим обучением, разумеется, с главной ориентацией на творческие способности. Каждый год цели могут несколько уточняться. Были годы, когда мы действительно популяризировали развивающее обучение как метод, затем на первый план вышла проблемы социальной адаптации ребенка. А сейчас мы опять в стадии внутренних корректировок программ, и на первое место выходит дошкольное образование. Даже планируется ввести с 5, 5 лет такой предмет как "Дошкольник и экономика".

Сегодня "Мир вокруг" представляет собой утвержденную программу – 14 предметов на 2-х годичный курс обучения. И художественно-эстетические, и развивающие предметы. Все это очень интересно и познавательно. На данный момент у нас занимается 100 детей.

"G": Потом ребенок идет в школу…

Н. Прокопенко: … и переходит в детский музыкальный театр. Здесь мы предлагаем художественно-эстетическое направление, причем работаем вместе с оперной студией "Амадеус". Это настолько привлекательно и редко, чтобы маленький ребенок не просто знакомился с оперной культурой, но и исполнял некоторые произведения. Пусть в адаптированном варианте, но зато очень тщательно. После нашей оперной студии в школу Столярского принимают с восторгом.

В детский музыкальный театр мы принимаем всех детей. Принцип Выготского о том, что возраст от 8 до 12 лет нужно провести в детском музыкальном театре, у нас осуществился на практике. И мы не делаем акцента на выступлениях, поскольку понимаем, что творчество – это, прежде всего, процесс. Конечно, все хотят выступать, поскольку сейчас все честолюбивы, даже дети, а особенно их родители. Но дети у нас все-таки одаренные, а одаренным детям интересен именно процесс.

Сегодня у нас две группы. Одна из них – переростки по 10-12 лет. Они уже ездили на конкурс "Таланты твои, Украина", чтобы при выборе творческой профессии у них было преимущество. Все эти грамоты, дипломы работают на них. А при поступлении в педагогический университет они вполне могут получить направление на бюджет от центра детского творчества. Но выбор творческой стези – не главная наша цель, я против такого.

"G": Вы хотите сказать, что для большинства из них музыкальный театр - это возможность интересно и полезно провести время?

Н. Прокопенко: Да. Мы не ставим перед ним цель избрать творческую профессию. Это должен решать сам человек. К нам приводят детей, которых их творческие особенности делают немного нестандартными – они замкнутые, ищут свою среду. И здесь они ее находят. Кстати, в этой возрастной категории у нас занимается 30 человек.

А с 13 лет начинается театральная школа. Молодые люди приходят в театральную школу не для того, чтобы сразу стать артистами и даже не для того, чтобы подумать, а потом стать. Молодому человеку в этом возрасте нужна более глубокая жизнь, чем проходящая в условиях социальной зависимости от родителей. Ему хочется свободы, хочется пробовать свои силы. К тому же, в этом возрасте очень сильно чувствуется, что жизнь проходит мимо, что где-то по телевизору люди в 15 лет занимают первые места на чемпионатах мира, а ты лежишь на диване. В театральную школу приходят одаренные люди, причем не только стремящиеся к театру. Сегодня 70% профессий носят публичный характер, поэтому к нам приходят за умением презентовать себя, умением хотя бы раскрепоститься, умением сказать "нет". Семьи стараются крепко держать детей, а я больше всего боюсь, когда ребенок послушен – непонятно, зачем он это делает.

"G": А чем занимаются дети в театральной школе?

Н. Прокопенко: Мы даем классическое образование. Перебрали много разных программы всех театральных вузов, при помощи Интернета это легко сейчас сделать. А потом создали собственную 4-х летнюю программу – мое основное образование театральное, и у преподавателей тоже. В результате у нас 4 предмета – актерское мастерство, сценическая речь, хореография и вокал. Актерское мастерство представлено в нескольких предметах. Первое – коллективные игры. Это нулевой класс актера, где сам предмет игры является ценностью, процессом и результатом урока. Игры актерские очень своеобразны, они очень увлекают. Так мы играем с полгода. Параллельно идет предмет "актерская грамота". К сожалению, эрудиция, особенно театральная, в наше время редкость. Мы учим, что такое этюд, что такое задача, кто такой Станиславский, зачем нужна его система и каковы ее элементы. Поражает, что дети приходят с тетрадками и записывают. Преподаватель у нас Чеботарева Мария Валерьевна – она моя ученица, очень начитанная, творчески состоявшаяся. Два года назад ее программа была признана лучшей по городу. Во втором полугодии мы переходим на этюды – одиночные, парные, коллективные. Второй год обучения – это инсценизация. Мы все еще продолжаем актерскую грамоту, продолжаем этюды, но теперь основная задача учеников – инсценировка. Третий и четвертый годы обучения - это индивидуальная работа с режиссером-педагогом по отрывкам из драматургии – русской и зарубежной. Отрывки дают возможность проникнуть в классику, в то, что сейчас не дают в школе на уроках русской литературы.

Мы даем сертификат о завершении обучения, когда ученик сыграет роль первого плана, желательно главную, либо сыграет значительный отрывок. Инсценизация отрывков – вынужденная мера, поскольку не всегда есть спектакли. Ведь все спектакли должны быть коммерческие, потому что под другие сцену достать невозможно.

"G": То есть ученики участвуют в спектаклях как профессиональные актеры?

Н. Прокопенко: Конечно. Зрители не знают, кто перед ними, и это самое главное условие. Конечно, не у всех получается сыграть главные роли в учебных спектаклях. У нас небольшие возможности, но они есть. Например, есть спектакль "У кошек то же самое" – абсолютно учебный, через который проходят все ученики. Постоянно меняются исполнители ролей второго-третьего планов. На первом плане у нас Дима Олешко – Толстый кот, он настолько хорош в этой роли, что сменить его кем-то просто невозможно.

"G": Расскажите немного об этом спектакле.

Н. Прокопенко: Мы уже пять лет играем кошек – в Русском театре, в ТЮЗе, в Доме клоунов. Однажды Русский театр даже покупал этот спектакль– мы сыграли тогда 10 спектаклей за месяц.

У нас работают великолепные преподаватели. Хормейстер – Наталья Владимировна Саулькина, с ней можно мечтать о чем угодно. Так же как и с хореографом – Кузнецовым Виталием Викторовичем. Нам пришлось дописать кое-что, поскольку Вебер может себе позволить ставить мюзикл без сюжета, а мы не можем. И я написала сюжет. Смотрю – у меня такой классный Дима, у меня такая классная Неля. Я придумала котенка Блохастого, кота Толстого, и получилась интересная история о трудном взрослении, когда котенок Блохастый в середине спектакля оказывается кошечкой. То, что называется драматическим поворотом. Потом появляется кошка Гризабелла, персонаж, который есть у Вебера, и учит ее быть девочкой.

Кстати, поем мы там сами, хотя нам многие не верят. Иван Павлович – звукорежиссер Русского театра, который с нами уже 5 лет работает, недавно попросил переписать песню "Memory". Когда он узнал, что Таня Пирогова (исполнительница роли Гризабеллы) поет ее сама, то не мог поверить. А потом подошел во время исполнения и говорит: "Какая это работа!". Это он мне рассказывает!

"G": Вернемся к учебному процессу. Итак, третий и четвертый год - это…

Н. Прокопенко: …большая работа над отрывками. Индивидуальная работа выстраивается каждому. Каждый получает индивидуальную карточку, где все отмечается. Причем, если ученик уже обладает каким-то амплуа, можем дать ему что-то обратное, то есть не то, что у него легче всего получится. В итоге, они выходят готовыми актерами музыкального театра. Вот в прошлом году мальчик у нас год работал, а потом поступил в Киевский театральный институт имени Карпенко-Карого. Одной девочке не удалось, теперь в Нархоз поступает, но и это, поверьте, не худший путь. Я их всех заставляю получать нормальное первое образование, кстати. Ведь чтобы быть актером сегодня нужны деньги, и я этого не скрываю – это реальность.

"G": А с 17 до 21 года?

Н. Прокопенко: Это уже молодежный театр. Когда-то целая группа закончила и осталась. Ребята учились в институтах и играли. Вообще, молодежный театр - это группа наших выпускников. В прошлом году они выпустили спектакль "Никто не совершен" по "Служанкам" Ануя и "Никто не совершен" Ворса. "Служанки" - вещь тонкая, кто после Виктюка вступит в этот коммерческий бой? Поэтому – выпускаем в рамках молодежного театра. Кроме того, мы играем здесь, в Центре детского творчества, приглашаем бесплатно школы. Также в прошлом году был выпущен водевиль Сологуба "Беда от нежного сердца", тоже как учебный. Мы устраиваем театрализованные концерты, собираем отрывки – смешные и серьезные. В общем, цель одна – дать возможность поиграть.

"G": А спектакль "Фигаро"?

Н. Прокопенко: Вначале "Фигаро" был учебным спектаклем, через который проходили наши ребята. А потом нам пришлось создать общественную организацию. Если раньше с залами можно было просто договориться, то теперь для этого нужно было стать юридическим лицом. По уставу наша общественная организация должна поддерживать одаренных детей и творческие коллективы. Поскольку материал был под рукой, мы решили сделать спектакль. Мы пригласили Дениса Фалюту – он учился когда-то у меня два года, Андрея Мирошниченко, других. И сделали весь спектакль за два месяца с нуля. Все, включая писаные декорации. Когда спектакль еще был учебным, я удалила некоторые тонкие моменты, поставила другое исходное событие. Ведь сама ситуация довольно щекотливая, а там все же совсем дети играли. А в рамках антрепризного театра мы сделали все по Бомарше – не вычеркивали, но и от себя не добавляли. Мы, кстати, делаем антре в фойе – исходное событие: граф вернулся в замок, конфеты-печенье раздаем в честь возвращения графа в замок. Вокруг порхают девочки в костюмах пастушек. Потом зрители ни одной шутки не пропускают.

"G": И через этот спектакль проходит театральная школа?

Н. Прокопенко: Да, конечно. Ученики 3-4 годов обучения проходят через этот спектакль, как через учебный. Ведь это не так просто – не потеряться на сцене, где может находиться больше 20 человек. К тому же, они принимают участие в таком важном деле как перенос декораций.

"G": Скажите, а насколько часто проходят выступления?

Н. Прокопенко: Мы бы играли хоть каждый день, но получается по-разному. Мы играем тогда, когда это продается, стараемся приурочить к чему-то. Но при этом стараемся, чтобы спектакль не обветшал. Вот сейчас, например, ветшает "Вот это жизнь!" по пьесе Эрдмана "Самоубийца". Он очень дорогой, играется с элементами dinner-show, где второе действие происходит в ресторане – поминки по главному герою с участием зрителей.

"G": Целый хепенинг получается.

Н. Прокопенко: Не совсем. У зрителя рождается ощущение хепенинга, но это не совсем импровизация. Там есть контрольные точки, к тому же текст сам по себе держит. В какой-то момент зрелище просто переваливает в зал. Бывает конечно, что кого-то из наших поведет. Наш Егор недавно спрашивал у зрителя: "А где вы были в гражданскую?"

Но все-таки очень дорого получается, нам даже пришлось отказаться от спектакля на 23 февраля.

"G": А какие у театра антреприз планы на ближайшее время?

Н. Прокопенко: Мы недавно выпустили спектакль, теперь нам нужно найти какую-то спонсорскую поддержку. Я говорю о спектакле "Роза в дожде". "Фигаро" - романтическая комедия, которая, грубо говоря, понравится всем. Там задача была одна – сделать максимальную плотность шутки. В последний раз были иностранцы, и когда граф выбежал взламывать дверь с таким аккуратным ящичком для инструментов, их, видимо, пробило. "Вот это жизнь!" - комедия абсурда. Я подумала, что если сделать уже третий спектакль смешным, то нам будет очень трудно соскочить с такого формата. Честно говоря, у нас есть в планах "Швейк". Но если сейчас сделать "Швейка", то потом будет еще труднее.

"Розе" уже десять лет, и это одновременно и учебная работа, и эксперимент. Был такой период сложный, когда мы не захотели сотрудничать с театрами и ушли в лабораторную работу и так, фрагментами, сложилась "Роза в дожде". Мы попробовали в одной версии, в другой… Так в некоторой степени произошло и с "Розой" – спектакль оставляет настолько мощное впечатление, настолько переключает человека на себя, что сюжета не замечается. А ведь там, как положено, три события: исходное, первое, главное… Для меня экспериментальность этой работы, о которой зритель не догадался, это интертекстовость, которую принес нам пост-модерн. То есть, соединяются несоединимые авторы в одном схожем жизненном моменте. В этом спектакле очень тесно соединены пластика и смысл.

А посмотреть вы его можете 31 мая в Украинском театре.