Полет по своей траектории

"G": Группе "Пернатый Змей" уже 9 лет. Почему только сейчас возникла идея получения лицензии на альбом?

Максим Ячмень: Наверное, это тот шаг, который нужно было сделать.

Александра Самоходова: Да это давно пора было сделать!

Максим Ячмень: На самом деле, это первый диск, который мы смогли выпустить тиражом в тысячу экземпляров. Он качественно оформлен, качественно записан. Так совпало, что есть человек, меценат, который нам помогает, и он оплатил тираж этого альбома. И если мы имеем на руках несколько коробок с записанными дискам, то следующий логический шаг - подтвердить права на свое творчество. Это совершенно недорого – две квитанции на 80 гривен кладутся в общую папочку с текстами и диском, и отправляются в Киев. В течение 30 дней это все проверили и вернули нам с красивеньким таким бланком с печатями. Можно защитить права на каждую песню отдельно, но в нашем случае мы получили лицензию на "збiрку пiсень" под названием "Общий язык" автора под псевдонимом "Пернатый Змей". Вообще я уверен, что, к примеру, у таких групп, как "Muse" и "Depeshe Mode" название является торговой маркой, и никому не придет в голову указывать, что это творческий псевдоним автора. Поэтому нашим следующим шагом будет регистрация торговой марки.

И вот, после того, как мы получили документы и голографические наклейки на диски, встал вопрос – что со всем этим делать? Сейчас я веду переговоры с администрацией одесского магазина "Диски та касети", чтобы выставить там на продажу наш альбом.

"G": Он будет продаваться только в Одессе?

Максим Ячмень: Пока да, но в планах у нас есть и Киев. Вообще, конечно же, хотелось, чтобы диск был представлен везде. Стандартная процедура работы с магазинами – оптовая закупка дисков, которые потом выставляются на продажу. Но мы не настолько известная группа, чтобы наши диски массово раскупались, и мы на этом зарабатывали. Более того, даже у известных групп продажа дисков не является основным заработком. На Западе главный доход музыканты получают благодаря продаже аксессуаров. А музыка продается, в основном, в интернете. У компании Apple, к примеру, есть интернет-магазин iTunes. Это крупнейший магазин по продаже музыки, где одна песня стоит в среднем доллар. К сожалению, напрямую с ними как физическое лицо я работать не могу. Но существуют компании, имеющие контракты с Apple, и через них на iTunes сегодня вполне реально для любой группы выставить на продажу свой альбом. Для этого, естественно, нужно иметь права на свое творчество, а также приобрести специальный штрих-код, в данном случае, для Украины. Все это обойдется примерно в $150. Но опять же, мы планируем делать это не для заработка, а в надежде на то, что кто-то наткнется на нашу музыку в самом большом в мире интернет-магазине.

"G": Вообще, это довольно смелый шаг – пытаться продавать русскоязычные песни на зарубежном сайте…

Максим Ячмень: Объясню, почему мы решили это сделать. Я большой поклонник продукции Apple, и какое-то время постоянно сидел на российском форуме, посвященном айфонам. И вот года два назад один из форумчан, у него какая-то своя альтернативная группа, кинул ссылку на ее альбом в магазине iTunes. Я тогда еще очень удивился – какая-то неизвестная московская команда, и продается в iTunes. Потом стал выяснять, что и как, и понял – все это сделать вполне реально. Если честно, то я бы бесплатно выставил для скачивания альбом, как мы сделали на официальном сайте группы, но боюсь, что правилами магазина iTunes это не предусмотрено.

Что касается лицензирования нашего диска, то мы планируем приурочить к этому пресс-конференцию, а также большой концерт, который пройдет 15 сентября в клубе "Nota Bene".

"G": Несколько лет назад была просто замечательная презентация альбома "Линии" на берегу моря в клубе "Остров сокровищ". Очень душевно все получилось, просто и со вкусом.

Александра Самоходова: Да, море…

Максим Ячмень: Ты что, тоже на море хочешь? На самом деле, в этом клубе уже другие хозяева, и я не знаю, захотят ли они проводить там какие-то концерты. В любом случае, там надо ставить свою аппаратуру.

Александра Самоходова: Помню, в прошлый раз с организацией там было много сложностей.

Максим Ячмень: Да, в прошлый раз мы договорились с парнем-звукорежиссером за какую-то смешную сумму, он сам вез свои колонки…

Александра Самоходова: Но было очень душевно. Я бы вообще согласилась, чтобы был бесплатный концерт, много людей и - радостно. Ну, вот мы вдвоем с Максимом пишем песни. И конечный результат его оценки – вот тут бас вылезает, голос с музыкой не стыкуется. А я слушаю – ой, душевно все так получилось! Просто у Максима как у человека, который довольно давно профессионально занимается музыкой, есть вещи, которые раздражают. Вот его раздражает некачественный звук. И он будет добивать, мусолить песню до тех пор, пока его все не устроит. Когда мы записываем песню, я говорю – Максим, давай вот так с первого раза все сделаем, потому что я пою с душой, она летит-летит. И тут вдруг все обрывается, потому что Максим говорит: "Слажала!". Так может повторяться сотню раз, и когда в конце я уже еле пою, но Максима все устраивает, возникают разногласия – ведь я же хотела, чтобы все было на одном дыхании.

Максим Ячмень: Ну, если отойти от темы, то вот сейчас мы пишем новую песню, и я специально там меньше уделял внимания состыковке голосов или идеальному "выпеванию" ноток, потому что когда вылизываешь песню, душевность действительно пропадает. Если речь идет о живых выступлениях, то года три назад у нас был переломный момент. После выхода альбома "Линии" у нас начались пертурбации с составом и в это же время целым потоком пошли концерты, к которым мы не были готовы. Приходилось экспериментировать, но мне эта идея понравилась. И поэтому сейчас, когда я лажаю на концерте, то со стороны этого практически не видно – просто к концу песни приходится идти по-другому, это как ответвление, иная дорога. Ну ведь не могу же я остановиться и сказать: "Ой, извините!". Я уже настолько привык к таким экспериментам, что даже не удивляюсь тому, что делает наш саксофонист. У него есть пять-шесть партий, которые нужно сыграть "в копейку", потому что так на альбоме записано, а все остальное – это импровизация. И я за то, чтобы на концертах каждая наша песня звучала по-новому. Сейчас мы работаем в урезанном варианте, и для того, чтобы вся эта электронщина звучала вживую, нам нужно еще как минимум четыре человека. Это моя мечта – чтобы на сцену вышла такая орава.

"G": А почему бы и нет?

Максим Ячмень: Сегодня, я бы сказал, это просто нецелесообразно. После того переломного момента у меня, да и у Александры, я думаю, очень сильно поменялось отношение к работе над музыкой. То есть резко, практически в один щелчок, когда в очередной раз сменился состав, я пришел к определенным решениям и принципам работы с музыкантами. Я понял, что могу сам сделать весь материал, потому что занимаюсь и режиссурой, и композицией уже 9 лет. И когда будет нужно, когда придет время, то хорошие музыканты, действительно хорошие, подтянутся. Так и случилось.

Александра Самоходова: Много лет назад, еще до того, как я пришла в группу, был такой период, когда все работают на энтузиазме, все – как одна большая семья. Потом это прошло, причем, очень резко. Понятно, что уже никто на голом энтузиазме работать не будет, люди стали взрослее, у них появились семьи. Музыканты стали уходить, и это было очень тяжело. Поэтому сейчас кого-то звать в группу даже как-то боязно. Ну что, говорить им – ах, у нас такая замечательная музыка, приходите! Ведь не факт, что завтра будут деньги. Мы даже не можем себе позволить выехать полным составом куда-то на концерт.

Максим Ячмень: Да, сейчас, когда нас куда-то зовут, я говорю, что есть два варианта. Или мы приезжаем практически бесплатно, но вдвоем. Либо с музыкантами, но за деньги. То есть показываю, что у меня звезда во лбу не горит, и я могу приехать бесплатно. Но есть музыканты, и они хотят денег. Иногда это срабатывает, однажды нас пригласили в Киев на фестиваль, организаторы очень хотели услышать группу полным составом, поэтому заплатили достаточно весомую сумму – что-то около 800 долларов.

"G": Процедура лицензирования песен достаточно проста. Почему же тогда одесские группы этим не занимаются, не пытаются продвигать свое творчество?

Максим Ячмень: Я не знаю, у меня есть на этот вопрос ответ противоположный. Может быть потому, что время меняется. Ну, и подход у людей другой. У нас в группе, например, весь материал от начала и до конца прекрасно звучат в акустике. А уже потом, когда готовится альбом, все партии раскладываются на другие музыкальные инструменты. Такую работу сегодня, даже среди известных групп, делают единицы. Кончено, сравнивать с другими я бы не стал. Но наш плюс в том, что мы занимается этим уже довольно долго и упорно, а другие группы через год-два распадаются. Хотя интересных идей у людей по-прежнему много. После того, как я ушел с радио и стал работать в звукозаписывающей студии, был действительно очень удивлен тому, что происходит вокруг, и что твориться в головах у людей. Есть, есть молодые музыканты, которые пишут альбомы, делают хорошую музыку. Слышно, что они плохо играют, что-то у них не складывается – но они пробуют, работают, и это замечательно!

"G": Хорошо, ну вот вам удалось продержаться 9 лет, и сдаваться вы, судя по всему, не собираетесь. А что делать молодым группам, которые рано или поздно сталкиваются с главной проблемой – отсутствием финансов?

Максим Ячмень: Да, отсутствие финансов, семья, люди приезжают и уезжают. Это всегда было, есть и будет. У нас все принципиально по-другому. Захочет ли барабанщик жить во Львове или не захочет, группа от этого не пострадает – найдется другой барабанщик и будет играть. Потому что костяк группы – это всегда два-три человека. И у нас с Сашей - я думаю, что могу за двоих говорить - музыка является образом жизни. Лично я по-другому уже вряд ли смогу. Знаю, что как ни крути, а надо это делать. Надо жить, надо петь, надо играть. Надо стараться делать лучше, выходить на новый уровень. Это как вера – человек не видит Бога, но знает, что он есть, что есть конечная точка назначения. Так же и у нас с музыкой: мы не видим, мы не знаем, чем это все закончится, но чувствуем, что это нужно делать именно так. Правда, все происходит как-то медленно и незаметно. Я как-то в перерывах между записями спросил нашего барабанщика, который также является барабанщиком группы "Флер": "Скажи, ты помнишь тот момент, когда группа "Флер" стала известной?". И он не смог мне ответить на этот вопрос. А вообще, для этого нужно заниматься не только творчеством, но и продвигать группу. Ну, вот я могу, к примеру, организовать концерт в Одессе, сделать пресс-конференцию, дать какую-то рекламу. Но на большее меня не хватает – голова и так пухнет от различных идей и творческих вопросов.

"G": То есть, вам нужен менеджер или какая-то промоутерская контора, которая бы занималась продвижением группы?

Максим Ячмень: В принципе, нам нужен человек, который бы послушал нашу музыку, понял бы ее, и поверил бы в то, что мы делаем. Контора нам не подходит – там обычно говорят: давай 100 тысяч долларов, потом еще 100 тысяч, и мы сделаем из тебя звезду. Так сегодня везде. Нам же нужен человек, опытный, знающий, как это делается, который бы послушал нашу музыку, она бы легла ему на сердце, и он захотел бы группу продвигать. Только тогда у нас что-то получится.

"G": Интересно, а вот если ради достижения успеха вам будет поставлено условие изменить свое творчество – согласитесь?

Максим Ячмень: Ну, если я услышу в словах этого человека музыкальную мысль, именно музыкальную, то мы готовы подстраиваться, меняться. Но если он скажет, что сделайте, к примеру, песню, как у "Boney M", то, естественно, этого не будет. Должны быть сохранены общая музыкальная концепция и качество.

"G": А слушатель может повлиять на ваше творчество?

Максим Ячмень: Да он и сейчас влияет. Мы сделали Вконтакте голосование по песням из альбома "Общий язык", и у нас со слушателями, в принципе, мнения совпали. Определились три-четыре лидера по песням, в стиле которых нам хочется продолжать работать. Хотя бытует такое мнение, что воспитывать публику своим творчеством – дело неблагодарное, так как человек, по сути, навязывает другому свое мнение. Вот, к примеру, музыкант любит блюз, создает свою группу, и начинает играть его очень качественно и профессионально, при этом говоря публике, что вот это и есть настоящая музыка. Я считаю, что это неправильно. Нужно находить золотую середину между, к примеру, качественным джазом и какими-то современными музыкальными подходами. Очень сложно найти себя во всем этом, найти свою нишу. И мне кажется, что сейчас мы только к этому подходим.